Защита интеллектуальной собственности во франчайзинге почему без этого никак

Когда взрывается мир — на это определенно стоит посмотреть

Сначала появились общедоступные компьютеры, которые, несмотря на своё
название, для вычислений практически не использовались.

Появление компьютеров, а заодно и относительно дешевых копировальных
аппаратов, дало мощный импульс развитию «самиздата». Пожалуй, копировальные
аппараты здесь «отметились» первыми: если раньше книгу, взятую в библиотеке или
у знакомых, можно было разве что законспектировать, то теперь появилась
возможность относительно дешево создать вполне пригодную для чтения копию,
которая, правда, обходилась обычно дороже книги, но при отсутствии нужной книги
в продаже оказывалась вполне подходящей заменой.

Еще и сейчас в личных
библиотеках можно встретить переплетенные на ручном станке ксерокопии редких в
советское время книг — в основном, Булгакова, Ахматову и прочий «серебряный
век». В западных странах с изданием художественной литературы проблем не было,
но копировальные аппараты и там часто применялись для копирования книг —
например, учебных пособий из университетских библиотек, сборников научных
статей, изданных ограниченным тиражом, и т.п.

В отличие от копиров, компьютеры позволили не снимать копии с существующих
книг, а создавать новые книги, чем немедленно воспользовались
литераторы-любители. С появлением лазерных принтеров стало возможно в домашних
условиях добиться при должном старании практически полиграфического качества
конечного результата.

Кроме того, тексты оказалось возможно хранить и читать в электронном виде, не
прибегая к помощи бумаги и издательских технологий. Появление сканеров и
программ распознавания текста позволило переводить книги из бумажного в
электронный формат. Теперь «тираж» книги оказался ограничен только потребностью
в ней, а процесс «издания» — доступен всем желающим при практически нулевой
стоимости.

Стремительное развитие компьютерных сетей сняло с распространения текстов
последние физические ограничения, а появление удобных карманных компьютеров, что
бы там ни говорили сторонники старых традиций, поставило в этом процессе жирную
точку: издатель, стоявший с давних пор между автором и читателем, вдруг оказался
третьим лишним. Это, безусловно, не отменяет бумажных книг как таковых,
просто они становятся необязательным элементом взаимодействия автора и
читателя.

при аналоговой записи неизбежно теряется качество, так что серьезной конкуренции
оригиналу копии явно не составят. Когда изобрели видео, переписывание VHS-кассет
тоже вроде бы никого не смущало по все тем же причинам. Даже когда появились
первые цифровые диски, некоторое время никто не беспокоился.

Правда, появление
цифровых магнитофонов (интересно, помнит еще кто-нибудь про формат DAT) вдруг
обеспокоило звукозаписывающие компании, причем обеспокоило до такой степени, что
неким непостижимым образом все производители DAT согласились искусственно
сделать невозможным переписывание музыки с CD на DAT иначе как через аналоговые
схемы, то есть с потерей качества.

Ситуация коренным образом изменилась с появлением устройств пользовательского
уровня для записи CD. Некоторое время записываемые болванки содержали золото и
по этой причине были слишком дороги для записывания на них музыки, однако же и
эта эпоха быстро прошла. Добавим к этому еще изобретение форматов сжатия, резко
уменьшивших объемы цифровых данных, необходимые для хранения музыки и фильмов
при сохранении приемлемого для массового пользователя качества, а так же еще и
то, что пропускная способность каналов общедоступных компьютерных сетей возрасла
на порядки.

Общий эффект от всех этих новшеств можно выразить одной фразой: если ранее
массовое тиражирование книг (текстов), музыки, фильмов и изображений было
доступно единицам (издателям), то цифровая эпоха открыла доступ в эту сферу всем
желающим, практически сняв все входные пороги. Издатели этого явно не ждали.

Особенность работы в том, что я встречаюсь с разными людьми, представителями бизнеса. У нас много клиентов из IT-сферы, например, разработчики приложений.

Стоимость наших услуг начинается от 10 000 тенге. Я провожу семинары и мастер-классы на эту тему. Мы ориентируемся на поток клиентов, поэтому наши цены демократичные. Доход у экспертов интеллектуальной собственности хороший, не меньше 300 000 тенге.

О планах

Наша работа ценится, потому что мы помогаем людям защитить свои права и риски. Мы работаем над формированием цивилизованного рынка. Все будет зависеть от правильного и грамотного оформления юридических прав среднего и малого бизнеса.

Почему здесь с защитой вашей гениально разработанной идеи намного сложнее и, главное, почему ваша идея ничего не стоит.

В настоящее время набирают обороты различные хакатоны, спиддэйтинги, скаутинги, где вы представляете на обозрение свои проекты, презентации, стартапы, мобильные приложения, желая привлечь большие деньги на развитие.

Мало кто задумывается о том, что во время презентации инвестору ваша идея им тут же будет украдена или сделана по образу и подобию.

Ведь это создал и разработал я, скажете вы, у меня есть свидетели и другие аргументы! Но, смею вас огорчить, даже если продукт разработали вы, ничто и никто не помешает в его копировании, а главное – в подаче заявки в Роспатент третьим лицом, если вы этого не сделали до презентации или общения с инвестором.

Зачем защищать интеллектуальную собственность за рубежом?

А теперь у вас наверняка возник вопрос — как же все это относится к вам, малому бизнесу?

1. Кража идеи

Вы изобрели что-то очень ценное, то, что давно ждет рынок. Затем вы находите потенциального инвестора, презентуете ему вашу идею, но получаете отказ. К сожалению, очень часто вместе с отказом вы не только не получаете инвестиции, но и можете потерять вашу идею.

Мораль: если ваша идея не защищена и, например, вы еще не сформировали комплект документов для подачи заявки на патент, то инвестору ничто не мешает украсть изобретение или идею.

Как и в первом примере, вы изобрели какой-то продукт и наладили производство, но не стали первым делом оформлять заявку на патент. Далее, после более чем года успеха в бизнесе, вы понимаете, что ваш продукт не защищен, и решаете его запатентовать. Но к этому времени может быть уже слишком поздно, так как заявку мог подать кто-то до вас.

Мораль: в большинстве стран, включая США, если вы не подали заявку на патент в течение 12 месяцев — вы не сможете когда-либо получить патент.

Читать далее:  Франчайзинг: конференции, семинары, мероприятия, лекции

3. Защита бренда

Вы открыли новый бизнес под брендом «РАКЕТА». Ваш бренд «РАКЕТА» успешно развивается, но однажды утром вы узнаете, что вы –ответчик по иску за нарушение использования чужой торговой марки.

Мораль: вам нужен патентный поверенный, чтобы убедиться, что бренд «РАКЕТА» не принадлежит другой компании.

Хороший пример — когда Apple начала продавать второй iPad в Китае, то получила иск за нарушение торговой марки IPad 2, принадлежавшей другой китайской компании.

Вы запускаете веб-сайт своей компании и используете на нем некоторые изображения «из интернета». Несколько месяцев спустя вы получаете письмо от владельца того или иного изображения с требованием оплаты за несанкционированное использование изображений.

Мораль: вы должны получить copyright-разрешение владельца, прежде чем использовать его изображение или материалы.

Это реальный случай, наши клиенты сталкиваются с жесткими штрафами.

int-sobstv.jpg

Как и в примере №4, вы запускаете веб-сайт своей компании. Вы нанимаете копирайтера, чтобы написать статьи о вашем бизнесе. Копирайтер пишет статьи, и вы с гордостью размещаете их на своем сайте. Три месяца спустя вы обращаете внимание, что те же статьи размещены на сайте вашего конкурента. Конечно, вы требуете, чтобы конкурент удалил статьи, но если он отказывается? Вы предъявляете ему иск за нарушение авторских прав…и проигрываете!

Мораль: вы являетесь владельцем авторских прав на статью, только если копирайтер написал их вам как сотрудник по трудовому договору (work-made-for-hire).

Если копирайтер не был вашим сотрудником, а написал статьи в качестве фрилансера, то вы находитесь вне правового поля, так как авторскими правами на статьи будет владеть он, а не вы.

Я работаю над тем, чтобы в университетах тоже преподавали эту дисциплину. Если мы хотим идти в ногу со временем, то необходимо обладать знаниями. Все новые технологии соприкасаются с объектами интеллектуальной собственности.

Я хочу прививать юридическую грамотность населению, бизнесменам. Для того чтобы как можно больше людей понимали, что это важно.

Караул! Хулиганы монополии лишают!

Совершенно иным образом обстоят дела в области пресловутых прав на
создание копии. Отметим лишь несколько моментов.

Если в доцифровую эпоху воспроизвести книгу с разумными затратами можно было
только при условии достаточно большого тиража, что, в свою очередь, было под
силу только издателям, то с появлением современных методов воспроизведение
бумажной книги оказалось технически и финансово доступно всем желающим, хотя и
всё ещё сравнительно дорого (то есть в среднем дороже, чем купить книгу в
магазине).

Далее, в доцифровую эпоху создать действительно качественную копию фонограммы
или видеозаписи можно было только на профессиональном студийном оборудовании.
Копии, создаваемые в бытовых условиях для личного пользования, никакой
конкуренции оригиналу составить не могли. В результате цифровизации аудио- и
видеотехники копии, создаваемые в бытовых условиях, оказались ничем не хуже (то
есть буквально ничем), нежели профессиональные, ведь копирование цифровой
информации производится бит в бит без каких-либо изменений и, соответственно,
потеря качества при цифровом копировании заведомо отсутствует.

Наконец, цифровой эпохе мы обязаны появлением принципиально нового вида
объектов авторско-правовой охраны — программ для ЭВМ. Копирование произведений
этой категории было изначально доступно каждому пользователю в силу самой
природы программ для ЭВМ как цифровой информации.

Защита интеллектуальной собственности во франчайзинге почему без этого никак

Таким образом, можно заметить, что в доцифровую эпоху нарушить копирайт
«простым смертным» было либо попросту не под силу, либо под силу, но так, что
никакого ощутимого эффекта для обладателя исключительных прав это не имело. В
эпоху же цифровых технологий возможность войти в серьезный конфликт с
копирайтным законодательством появилась практически у каждого.

Говоря короче, в доцифровую эпоху копирайты не касались почти никого;
рядовой гражданин о копирайтах ежели что и знал, то чисто теоретически, и даже
помыслить не мог, что какие-нибудь его действия могут оный копирайт нарушить. И
вот после «цифровой революции» копирайты вдруг стали касаться практически
всех.

Это вызвало изменения и в поведении правообладателей и прочих материально
заинтересованных в копирайте сторон. В самом деле, раньше они могли себе
позволить вообще не интересоваться действиями частных лиц; круг потенциальных
нарушителей копирайта (то есть тех, кто вообще чисто технически мог это сделать)
ограничивался издателями и был, соответственно, весьма и весьма узок.

«Цифровая
революция» внесла в этот безмятежный мирок свои коррективы. Представьте себе,
например, как вы в спокойной обстановке, никого не трогая, готовите себе
бутерброд с колбасой, аккуратненько и со вкусом его формируете, поправляете
кусок колбасы, чтобы он покрасивее лежал, сверху украшаете, скажем, веточкой
зелени, всё это время предвкушая, как вы сейчас это произведение кулинарного
искусства употребите внутрь — и в тот самый момент, когда вы уже собираетесь от
бутерброда откусить, на вас налетает, скажем, стая бешеных воробьев и в
мгновение ока расклёвывает ваш вожделенный бутерброд в мелкие дребезги в
сантиметре от вашего рта. Представили? Вот таковы примерно и были ощущения
издателей, хотя никто из них в этом не признаётся.

Отдай колбасу, всё прощу

Столь разительное изменение внешних условий вызывает, разумеется, и достаточо
быструю смену стратегии поведения. Пока частные лица не представляли для
издателей ни малейшей угрозы, издатели всячески старались показать частным
лицам, что никак не ущемляют их свободу. Само копирайтное законодательство
содержало специальные ограничения исключительных прав правообладателя (вроде
fair use rights в США).

Следы этой благословенной эпохи еще в начале 1990х годов можно было наблюдать
в лицензиях на программные продукты в виде принципа «just like a book» (наподобие
книги): в соответствии с этим принципом программу можно было передавать
другим лицам, переставлять с одного компьютера на другой и т.п.

при условии, что
физическая возможность её использования при этом ограничена так же, как
ограничена физическая возможность использования экземпляра книги: её невозможно
использовать одновременно более чем одному человеку, плюс для того, чтобы один
человек прекратил использование книги, а другой начал такое использование, им
необходимо как минимум встретиться, чтобы передать книгу из рук в руки.

Современные лицензии на программы выглядят, как известно, совершенно иначе.
Ощущение от них обычно такое, что правообладатель задался целью запретить
владельцу копии всё, что только сумел себе представить. В частности, под
давлением соответствующих лобби не столь давно было изобретено новое
исключительное право правообладателя:

Защита интеллектуальной собственности во франчайзинге почему без этого никак

право на сдачу в прокат, каковое,
ни много ни мало, означает, что «владелец» копии произведения, сколь угодно
легитимной, тем не менее не вправе без разрешения правообладателя использовать
свою копию для сдачи в прокат. Появившуюся возможность издатели немедленно
начали использовать в хвост и в гриву.

Читать далее:  Франшизы ювелирного салона обзорная статья

Заметим, что в применении к книгам новшество с «правом сдачи в прокат»
фактически означает уничтожение библиотечного дела. К счастью, толика здравого
смысла у законодателей покамест сохраняется, так что библиотеки бумажных книг
пока вне опасности (хотя, заметим, поправки к российскому авторско-правовому
законодательству, запрещающие людям давать друг другу читать книги, чуть было не
прошли пару лет назад).

А вот с прогрессивными цифровыми формами представления
произведений всё, к сожалению, совсем плохо: в сентябре 2006 года в России в
силу вступили поправки, накладывающие практически фатальные ограничения на
библиотеки в отношении экземпляров цифровых произведений. Интересно, что закон
не содержит никаких оговорок относительно лицензии правообладателя, так что
библиотечные учреждения, судя по всему, не вправе выдавать на руки читателям
цифровые экземпляры произведений даже в случае, если автор или иной
правообладатель такую выдачу им разрешит.

Очнувшись и осознав глубину изменений, вызванных «цифровой революцией»,
издатели повели масштабное наступление на права частных лиц. Одно из
господствующих направлений этого наступления — законодательные ограничения на
предоставление услуг, связанных с передачей и воспроизведением информации.
Прежде всего, разумеется, под раздачу попали Интернет-операторы.

пользователя-нарушителя еще поди поймай, а
провайдер — вот он, никуда не денется. На хостинговых операторов и провайдеров
связности началось массированное давление, принимающее самые различные формы: от
идиотических законодательных инициатив вроде DMCA в США, и до откровенно
бандитских наездов в России.

Аналогичным образом копирайтные бонзы расправились с перспективной
технологией децентрализованных файлообменных сетей. Их аргументы оказались
просты, как чурбан: файлообменный сети, мол, используются для незаконного
распространения музыки, фильмов и «пиратского» программного обеспечения. То, что
ощутимую часть трафика файлообменных сетей составляли файлы совершенно
легитимные — дистрибутивы свободно распространяемого софта, а также фонограммы и
видеоролики, имеющие статус общественной собственности либо лицензированные для
свободного распространения, их явно не смутило.

Подобные вещи происходят не только в Интернете. Не столь давно обсуждался
случай, когда жительница США столкнулась с совершенно неожиданной проблемой:
сотрудник фотолаборатории для фотографов-любителей отказался выполнить заказ на
изготовление отпечатка её фотографии с цифрового носителя, мотивируя это тем,
что фотография имеет профессиональное качество и, соответственно, для её
воспроизведения необходимо разрешение правообладателя.

Важно понимать, что те же операторы Интернет вовсе не заинтересованы в охоте
на собственных клиентов. Чем больше действует ограничений на информационный
обмен между пользователями Сети, тем меньше трафик и тем, соответственно, меньше
объем услуг, которые оператор способен продать пользователям.

А ну-ка убери свой чемоданчик

  1. Во-первых, это ваша безопасность.
  2. Во-вторых, обратите внимание, что многие площадки, хакатоны, скаутинги, где вы представляете свои гениальные идеи и продукты, при подписании соглашения об участии в них зачастую прописывают либо открытым текстом, либо сноснкой с маленькой звездочкой, что организатор, спонсор, партнер (любое другое лицо) имеет право использовать по своему усмотрению любые идеи, концепции, принципы, методы, процессы, не являющиеся в соответствии с законодательством Российской Федерации объектами интеллектуальной собственности, созданные участниками.

Это не значит, что идя на встречу, вы идете на благотворительный бал с бесплатной раздачей вашей идеи. Просто не забывайте, что цена вашей идеи равна нулю, пока вы не оформите на нее права.

При этом имейте в виду, что в России идею, бизнес-модель запатентовать практически невозможно. Например, если вы изобрели бизнес-модель передачи средств клиента между финансовыми учреждениями в новой форме и неочевидным способом, если вы покажете, что такая модель тесно переплетается с определенными особенностями, например, финансового рынка, то эта модель может быть запатентована в США, в России – нет.

Подробнее о том, зачем защищать интеллектуальную собственность за рубежом, можно прочитать тут.

Другое направление массированной атаки обладателей копирайтов — компании,
производящие оборудование и программное обеспечение для работы с цифровым звуком
и видео.

Известно, что защита от копирования информации как таковая технически
неосуществима без соответствующей функциональности воспроизводящего
оборудования. Если та или иная информация вообще может быть воспроизведена, то,
следовательно, она может быть и скопирована: помешать этому можно, разве что
скрыв от пользователя детали реализации системы воспроизведения, физически
защитив (например, тривиально залив эпоксидкой, либо попросту понадеявшись на
то, что пользователь не разберётся во внутреннем устройстве системы) те части
системы, в которых информация в какой-либо момент будет присутствовать в
открытом виде; заметим, наличие таких мест необходимо, в противном случае
информацию вообще невозможно будет воспроизвести.

это не более чем троянская (то есть действующая вопреки
интересам пользователя) вставка в оригинальную прошивку устройства. Проблема в
том, что копирайтные бонзы на сей раз превзошли сами себя: им удалось заставить
всех производителей DVD-дисководов предусмотреть такие вставки в своих
устройствах.

В конце прошлого года через законодательные органы США едва не прошел так
называемый Analog Hole Bill, который предполагал, ни много ни мало, запрет на
производство аппаратуры для оцифровки видео, за исключением закрытых систем,
которые должны были бы распознавать специальный сигнал в аналоговом входном
потоке, обозначающий «разрешенность» данного сигнала к оцифровке.

Собственно
говоря, термин analog hole (аналоговая дыра) обозначает имманентно существующую
дыру в любой защите от копирования текстов, музыки, изображения или фильмов:
если любой из этих видов информации может быть воспроизведён (напечатан на
бумаге, показан на экране или проигран через динамики), то он, соответственно,
может быть и записан, соответственно, с помощью сканнера и распознавателя, с
помощью фотоаппарата или видеокамеры, и, наконец, с помощью микрофона.
«Заткнуть» аналоговую дыру можно только одним способом: запретив производство
соответствующей аппаратуры.

То, что средства оцифровки аналогового сигнала чаще используются не для
нарушения чьих-то копирайтов, а для создания, например, любительских
видеофильмов и аудиозаписей «неофициальных» исполнителей, опять же, поборников
копирайта не волновало. К счастью, нашлись и те, кого это (а заодно и такая
странная штука, как свобода частных производителей) все-таки волнует.

Если Analog Hole Bill оказался столь одиозен, что практически не имел шансов
на принятие, то явление более общее, именуемое DRM (Digital Rights Management) в
разных своих формах используется вовсю. Общая его идея в том, что формат
представления той или иной информации предусматривает пометки о лицензионном
статусе соответствующей информации, а все средства, позволяющие рассматриваемый
формат использовать, при этом анализируют значение пометок и отказываются
производить операции, противоречащие имеющимся пометкам. Частным (и, к
сожалению, успешным) случаем DRM является уже упоминавшаяся зональная защита
DVD.

Важным моментом в DRM является то, что для успешного достижения поставленной
цели необходимо контролировать все существующие средства воспроизведения данного
формата. Иногда это достигается закрытием спецификаций самого формата, что,
впрочем, спасает ненадолго. Чаще любители DRM уповают на то, что большая часть
аппаратуры и программного обеспечения все равно является закрытой, а
«маргиналы», пользующиеся хоть тем же Linux’ом, погоды всё равно не сделают.

Читать далее:  Франчайзинг одежда предложения франшизы магазинов одежды

Реализация DRM в программах, распространяемых с открытыми исходными текстами,
заведомо бессмысленна, т.к. найти в программе и исправить нужное место так,
чтобы DRM не соблюдался, может едва ли не каждый второй пользователь. В итоге,
кстати, та же зональная защита обычно не работает при воспроизведении DVD на
компьютерах с ОС Linux, а заодно и на тех немногих DVD-проигрывателях, в которых
Linux используется в качестве прошитого ПО.

Необходимо заметить, что очень часто DRM запрещает и такие действия
пользователя, которые никоим образом не являются нарушением копирайтного
законодательства. Так, право создать резервную копию купленного произведения на
случай порчи оригинального носителя сохраняется за владельцем легитимной копии
практически во всех версиях копирайтных законов, как и право перепродать свой
экземпляр другому лицу; между тем, DRM часто делает эти действия невозможными
или затруднительными.

Как же себя обезопасить?

Первое, главное и самое простое – регистрируйте свой продукт, идею, которую желательно в России как-то формализовать, в Роспатенте. Зачем, спросите вы? Считаете: «Сделаю это после получения первого транша от инвестора»?

Вариант не самый плохой, ведь с деньгами у вас сейчас туго. Только помните, что в случае успешной защиты интеллектуальных прав третьим лицом (им может быть и инвестор) – патент послужит эффективным способом защиты, но только уже от самого создателя, то есть вас.

А причина простая: патентная система большинства стран (в том числе России и США) основывается на принципе, при котором изобретение принадлежит тому, кто первым зарегистрирует свое право (first-to-file).

Как еще?

  • 1. Подписывайте соглашение о конфиденциальности/неразглашении, но тут есть одно большое НО!

16904865_680182945518575_3157741869276534477_o.jpg

Потенциальные инвесторы не любят подписывать соглашения о неразглашении, тем более что вы просите о помощи с их стороны.

Еще мы бы обратили ваше внимание, с кем именно идут потенциальные переговоры. Если вопрос о заключении/незаключении соглашения идет с профильным инвестором/компанией, которая понимает содержание, алгоритмы, процессы вашего продукта, то риск, что вашу идею «украдут» намного выше, чем если инвестором будет выступать какой-нибудь непрофильный банк или инвестиционная компания.

Помните, заключая NDA, вы НЕ обезопасите себя в полной мере, ведь всегда можно его нарушить и прописать так, что размер штрафа за его нарушение с лихвой окупит стоимость будущего проекта, также, добиваясь выплат и восстановление справедливости, вы потратите немало денег на юриста и судебные процессы, доказывая, что эта идея с продуктом принадлежит вам.

  • 2. Не самый плохой вариант заключить договор на разработку, например, программного продукта.

Заключая такой договор с дружественным заказчиком, вы формально передаете ему все права на ваш продукт, который разрабатывается и поставляется Заказчику в соответствии с техническим заданием.

Однако важно знать, что даже подписанный договор на разработку нового продукта, каковым он для вас является, не исключает возможных претензий со стороны третьих лиц по вопросам авторских, патентных или любых иных прав, а также нарушения во время реализации заказчиком исключительных прав на использование программы, созданных в рамках вашего договора.

Господа, а морда не треснет?

Итак, картина вырисовывается весьма любопытная. Защищая свои интересы в
изменившемся после цифровой революции мире, копирайтные бонзы вмешиваются в
работу независимых компаний, диктуют условия операторам Интернет и
производителям аппаратуры (кстати, лишая их заметной доли дохода), душат
перспективные технологии (те же файлообменные сети, а с десяток лет назад —
DAT-магнитофоны), упорно придумывают способы ограничить производство и
использование открытого программного обеспечения.

Что еще хуже, под прикрытием
«защиты авторских прав» они доходят до методов, препятствующих независимым
авторам в создании своих собственных произведений, таких как любительские
видеофильмы и аудиозаписи: не так давно мне встретилась жалоба видеолюбителя на
то, что имеющаяся техника не позволила ему перегнать свою (собственноручно
отснятую) miniDV-кассету на DVD-рекордер, обвинив в нелегальном копировании.
Характерно, что комментаторы немедленно порекомендовали взять Linux и перегонять
через компьютер.

Общества по коллективному управлению авторскими правами, возникнув в ответ на
потребность обойти в ряде случаев букву копирайтного закона, исподволь сменили
самую цель копирайтного законодательства: вместо принципа «автор должен быть
вознагражден» они эксплуатируют принцип «пользователь должен заплатить», а кому
в итоге достанутся деньги — уже не так важно.

Как уже говорилось в предыдущей статье, обеспечение соблюдения копирайтного
законодательства, с одной стороны, осуществляется за счет налогоплательщиков, а
с другой — в большинстве случаев не имеет прямого отношения к защите интересов
авторов (создателей) художественных произведений. Единственным исключением
является пока что кино, особая роль которого обусловлена существенными
материальными затратами при съемках фильмов, однако существует и такая точка
зрения, что, не будь копирайтной защиты, те же (по качеству) фильмы можно было
бы снимать чуть ли не в сотни раз дешевле.

Не знаю как у вас, а у меня возникает один вопрос: а не слишком ли высокую
цену платит общество за весьма и весьма сомнительное счастье лицезреть
голливудскую кинопродукцию?

Ежели б я рельсу унёс или, положим, бревно поперед ейного пути положил, а то…
тьфу! гайка!

Нельзя не отметить и еще один момент, связанный со столь резким расширением
круга лиц, которых напрямую касается копирайтное законодательство.

Подобно чеховскому герою, который так и не поверил, что его отправляют в
тюрьму за открученную гайку, широкая публика никогда не поверит, что копирование
может быть злом, к каким бы ухищрениям ни прибегали пропагандисты копирайтных
общественных отношений. Отдельные люди — как правило, либо сами представители
медиа-индустрии, либо единицы, клюнувшие на пропаганду — поверят, но в массе это
погоды не сделает. В доцифровую эпоху, когда копирайты напрямую касались только
избранных, с этим было, конечно, гораздо проще.

27540481_854064441463757_1721475853109450776_n.jpg

Шесть лет назад была опубликована моя статья «Информационное общество будущего
и современность», в которой был сформулирован принцип информационной свободы и
(возможно, что и впервые) применен концепт информационного насилия. Готовя к
публикации нынешний цикл статей, я в первых трёх из них намеренно не упоминал
термин «информационное насилие». Об информационной свободе и интеллектуальной
собственности — в следующей статье цикла.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
FinToPro
Adblock
detector